|
Еще раз про Parex
Отзывы на мою предыдущую статью о спасении "Парекса" на biznews.lv свидетельствуют о том, что многие читатели так и не поняли, что произошло с банком. Особенно то, как воплощение "латвийской мечты" вдруг оказалось в толь плачевном состоянии? Попробую кратко ответить и на эти вопросы.
Леонид Альшанский,
аналитик Aizkraukles banka
"Парекс" действительно многие годы олицетворял латвийский аналог американской мечты. Начав практически с нуля, его главные акционеры смогли выстроить мощную банковскую империю на равных конкурировавшую на балтийском рынке со шведскими банковскими гигантами. Это был невероятный успех, который вдохновлял весь латвийский бизнес. Но, чтобы оставаться крупным игроком на рынке, "Парексу" необходимо было непрерывно наращивать активы. А следовательно, наращивать и пассивную часть баланса — депозиты частных лиц и синдицированное заимствование.
Специфика банковского бизнеса в том, что традиционные активы — кредиты, как правило, имеют длинные сроки. В свою очередь, традиционные пассивы — депозиты и синдицированные кредиты — наоборот, краткосрочны. Поэтому для поддержания ликвидности часть активов банки также традиционно размещают в портфели высоколиквидных ценных бумаг. В основном в более надежные и менее волатильные долговые облигации. При необходимости вернуть депозит или синдицированный кредит деньгами, часть портфеля продается.
Затем, как правило, восстанавливается status quo за счет привлечения нового депозита или синдиката. Понятно, что это работает лишь при сохранении стабильной ситуации на рынках или небольших волнениях на них. Однако то, что пережил мировой финансовый рынок в сентябре–октябре 2008 года, иначе как катастрофой назвать нельзя. Мощнейшее падение испытали и рынок акций, и рынок облигаций.
Наиболее "абсурдной" выглядела ситуация с облигациями. С одной стороны, эмитент бумаги мог оставаться вполне кредитоспособным и с большой вероятностью сохранял возможность возвратить долг в оговоренный срок. С другой стороны — текущая цена этих бумаг упала на 20–40%.
Иными словами, при необходимости срочно получить кэш банк должен был продавать такие бумаги, фиксируя крупные потери. А если величина необходимой наличности была велика, скажем, для возврата большого синдицированного кредита, то потери могли съесть и весь капитал банка. Со схожими проблемами осенью 2008–го столкнулся далеко не один "Парекс", а многие банки по всему миру. И фактически тогда над всей мировой банковской системой замаячил призрак коллапса.
Однако выход из такой ситуации есть, и он неоднократно применялся ранее (правда, не в таких масштабах). Банки не продают бумаги, а получают необходимую ликвидность в виде кредитов от ЦБ под залог тех же бумаг или других активов. В рамках этого механизма центробанки по всему миру влили осенью 2008 года в мировую банковскую систему триллионы долларов. Так американская Федеральная резервная система (ФРС), за счет такого кредитования, увеличил свой баланс с августа по декабрь 2008 года более чем вдвое — с 900 млрд. до 2,2 трлн.
В особо сложных ситуациях на помощь приходили и правительства, кредитуя банки или входя в их капитал (пример — американская программа TARP). И сегодня, когда цены большинства долговых обязательств почти вернулись к докризисному уровню, многие спасенные банки уже возвращают заемные средства и рапортуют о возобновлении прибыльности.
А как же развивалась ситуация с нашим "Парексом"? К сожалению, вариант получения помощи от Банка Латвии не прошел. Большинство активов наши банки размещали в долларах и евро, и кредитование под них латами привело бы к резкому увеличению латовой массы. А это, в свою очередь, ставило бы под угрозу стабильность лата, на что БЛ никогда бы не пошел. Вот если бы "Парекс" находился в юрисдикции ЕЦБ, то он мог бы оказаться среди тех многочисленных банков еврозоны, которые были спасены в схожей ситуации.
Это еще один довод к тому, что вступать в еврозону нужно, и как можно скорее. Как показывает практика, лучше находиться в юрисдикции центробанка с большими активами, особенно в кризисной ситуации.
Оставался лишь вариант получения помощи от государства. Но и с государственной помощью все сложилось для "Парекса" не наилучшим образом. Конечно, и для правительства ситуация была уникальной, без готовых рецептов. На тот момент практика вхождения государств в капитал банков только начинала "обкатываться" в ведущих мировых странах. Однако будь позиция нашего правительства тверже, отток денег из банка и замещение их госсредствами могли оказаться существенно меньшими.
Например, хорошо было бы четко заявить, что не только наше государство (само столкнувшееся с проблемами), но, главное, и мощный Евросоюз не допустят падения системообразующих латвийских банков.
Возвращаясь к мировой ситуации, можно констатировать, что текущий кризис нанес тяжелейший удар по банковскому бизнесу. При этом пострадали не только слабые и неквалифицированные банки, но и ведущие американские и европейские дома — элита бизнеса. Обанкротился один из крупнейших американских инвестбанков — Lehman Brothers с активами в 640 млрд. Да и вся американская индустрия инвестиционных банков практически прекратила свое существование (это и понятно — основными активами инвестбанков как раз были облигации и акции).
В масштабах мировой системы потери банков от кризиса уже оцениваются более чем в $1.2 трлн. (данные Bloomberg). Так что по всему миру тяжелейшие потери понесли многие банки, очень многие, но не все.
"Деловые Вести", № 30.
Источник: 
|
|
|
|