|
История рождается в спорах
Молодежь осмысливает уроки 1939 года решительно и творчески
Хотя дискуссия в Доме Москвы была заявлена как молодежная, собралось множество людей самого разного возраста, но "молодых душой". Конференц–зал был переполнен. Тема–то злободневная: "На пути ко Второй мировой. Уроки истории". И участники интересные: историки Александр Дюков от России и Каспарс Зеллис от Латвии. И формат удобный: живой разговор.
Плюрализм, что называется, начался с вешалки — одна русская общественница еще в коридоре заявила мне: "Разве само обсуждение этого вопроса нужно России? Нет! А значит, не нужно и нам. Это же на руку другим силам!" Впрочем, сразу после этого она вошла в зал и слушала споры не отрываясь.
Историки коротко обозначили свои позиции — как и ожидалось, почти диаметрально противоположные. По мнению Дюкова, свою долю ответственности несут все страны, участвовавшие во Второй мировой, — и большие, и малые. Зеллис же считает, что малые страны уже в силу их масштаба не могли противостоять имперским амбициям "тяжеловесов" европейской шахматной доски.
Ну что такое Латвия против СССР? Дюков поднял перчатку: как ни мала страна, но ведь и она и имела свою линию в предвоенной политике, и когда в Кремле принимали решение о размещении здесь военных баз в 1939–м, то держали в голове и те дружественные договоры, что страны Балтии заключили с Гитлером в 1938–м. Хотя Москва до последнего пыталась добиться нейтралитета прибалтийских стран.
Аудитория слушала внимательно, но если Дюкова — с явным сочувствием, то Зеллиса скорее с подчеркнутой корректностью. Надо признать, что ему, конечно, пришлось труднее, чем российскому историку, — выступал он "на чужом поле", будучи практически единственным латышом среди участников (отметим, что Зеллис был также единственным, кто выступал по–латышски, а Дюкову переводили — и это воспринималось абсолютно нормально).
Дальше за дело взялась развивать тему молодежь. Оказалось, что и у нее мнения не то что не совпадают, а порой противоположны. Одни объявляли виновницей войны Лигу Наций ("организованная в 1933–м для предотвращения новой мировой войны, она позорно провалила свою миссию"). Оправдывали политику умиротворения Англии и Франции. Другие, наоборот, обвиняли Запад ("Чемберлен отказался от приглашения советского посла участвовать в публичном обсуждении оккупации Гитлером Чехословакии").
Бурные аплодисменты сорвал ученик Рижской классической гимназии Кирилл Федоров, выступивший в защиту советско–германского пакта, мотивировав это тем, что и Россия, и Германия возвращали себе земли, исторически им принадлежащие: "Почему нет — у них были сильные армии, они имели на это право. Да, вернули свои бывшие территории и образовали на них новые государства, которые по сей день существуют в тех границах, и никто с этим не спорит". Но в итоге среди молодежи наметился консенсус: возлагать ответственность за массовую драку на одного виновного неправильно, все участники так или иначе запятнали себя.
Каспарс Зеллис настаивал на своем: "Договоры Латвии и Эстонии с Гитлером логичны и законны, потому что не касаются интересов третьих стран, а вот советско–германский пакт…" Дюков возражал: "Пакт сам по себе еще не предрешал войну, как и Мюнхенское соглашение. Все могло решиться и миром". Страсти стали накаляться по мере приближения дискуссии к вхождению советских войск в Латвию. В адрес отстаиваемой Зеллисом позиции послышались весьма резкие реплики, но организаторы, к их чести, сумели удержать дискуссию в корректных рамках.
Самым живым стало обсуждение "сослагательного наклонения", хотя некоторые и посчитали этот вопрос демагогическим. Можно ли было избежать Второй мировой? Предположения были такие: вряд ли, потому что Запад до того ненавидел Советский Союз, что, не найдись на него Гитлер, нашел бы другого нападающего. Другие, напротив, считали, что СССР мог повернуть ход истории, не начни сам договариваться с Германией.
Александр Дюков подытожил свою позицию: "Оценивать события нужно в контексте тех, исторических событий. Когда изучаешь спектр всех возможностей, под влиянием которых принималось то или иное решение, погружаешься в те времена, в ту атмосферу, видишь, что события могли пойти по иному пути, альтернативы были. Но в реальности все пошло так, как пошло, потому что политики всегда принимают взвешенные решения, политически выверенные с учетом всех факторов. Никто ж не будет принимать решений, способных заведомо нанести ущерб своей стране. Потому история не знает альтернативы".
"Альтернативу можно вычислить логикой, но принимая решения, руководствуются еще и моралью, и эмоциями", — добавил Каспарс Зеллис. А на вопрос "Вести Сегодня", не считает ли он эту дискуссию — с учетом настроений зала — пустой для себя тратой времени, уверено ответил: "Для историка смысл в самой дискуссии, и хорошо, что мы могли обсуждать эту тему свободно".
Подводя итоги, Виктор Гущин (организатором мероприятия стал Совет общественных организаций Латвии) пояснил, что логика вопросов, поставленных на дискуссии, не случайна. Было важно исследовать, как попустительство международного сообщества способствовало развитию кризиса в Европе, приведшего ко Второй мировой, как и на каком этапе этого можно было избежать, когда Гитлер увидел возможность беспрепятственного достижения своих целей. Урок данной истории прост: нельзя попустительствовать агрессии, малые уступки приводят к большим трагедиям.
Вместо ареста — в музей
Александр Дюков сделал доброе дело лично для меня — сводил в Музей оккупации. Все было не собраться, а тут такая компания! Тщательно изучив литературу в фойе, главный противник официальной историографии ЛР накупил толстенных книг и стал осматривать экспозицию. Тут же был узнан музейным фотографом и запечатлен для истории на фоне документов, посвященных присоединению Латвии к Советскому Союзу.
На выходе Дюков оставил в книге посетителей свое впечатление. Вот оно: "Настоятельно рекомендую убрать из экспозиции "инструкцию" Серова, датировка которой не соответствует действительности". Пояснил, что это распространенный миф, от эксплуатации которого уже отказались эстонские историки. Этот документ — "механизм депортации" — замнаркома внутренних дел Серов якобы подписал еще в сентябре 1939–го, отсюда вывод: СССР, де, изначально замышлял репрессии против жителей Латвии. На самом деле эта бумага фальшивка хотя бы потому, что в то время Серов занимал совсем другую должность и не имел права подписывать такого рода бумаги в принципе. Идея депортаций появилась только в 41–м и первоначально касалась только Литвы, позже ее распространили на Латвию и Эстонию.
И этот нюанс обнаружился всего лишь при беглом осмотре музея. Впрочем, у Дюкова глаз наметанный по части "искусства". По его впечатлениям, наш латвийский Музей оккупации хоть солиднее таллинского, но тот живее, больше похож на музей советского быта, в нем побольше вещей. И еще такое интересное художественное решение: по периметру наставлено чемоданов, которые как бы создают атмосферу выселений, в подвале советские статуи стоят. Пражский музей оккупации сделан "с выдумкой": там, например, есть такие персонажи, как матрешка с вампирскими зубами и олимпийский мишка с автоматом. Еще подобные заведения есть в Украине, Грузии и Литве, но их Дюков еще не успел посетить. Придется смотреть самим.
"Вести Сегодня", № 164.
Источник: 
|
|
|
|